Иеромонах Силуан (Ярославцев) долгое время живет и служит в городе Милане. Он ответил на некоторые вопросы о служении на итальянской земле.
Отец Силуан, расскажите, пожалуйста, немного о себе. Как Вы пришли к вере? Были ли в Вашем детстве открытые церкви?
Я вырос в Вышнем Волочке. Прямо в центре города в советское время у нас была церковь. Но не помню, чтобы там когда-нибудь были открыты двери и кто-то шел на службы. И верующих родственников у меня не было. Верой я интересовался, Евангелие купил в самом начале 1990-х, когда оно появилось. А крестился уже в 1995 году, после окончания института. Во взрослом возрасте я, конечно, размышлял, как получилось, что я пришел к вере.
И однажды преподаватель по пастырскому богословию в Московской духовной академии нам, студентам, сказал очень правильную вещь: «Только не думайте, что вы такие благочестивые и хорошие и вот, – к вере пришли сами. Скорее всего, у вас в семье есть благочестивые предки в предыдущих пяти поколениях, и они за вас молятся». Я тогда сразу подумал, что у меня со стороны отца прадед был исповедником. Он был раскулачен, прошел лагеря, но еще в 1950-х всегда молился утром и вечером по полчаса на коленях. А совершенно недавно выяснилось, что по другой линии моя родная бабушка была дочерью протоиерея, ее брат и муж ее сестры тоже были священниками, но она это скрывала, чтобы защитить троих детей, не сделать их в голод «лишенцами» (без продуктовых карточек). Она умерла очень рано, в 30 лет, и мы только сейчас смогли это восстановить и узнать. То есть в ближайших поколениях у меня сразу добавились еще и трое молитвенников в священном сане.
Как Вы оказались в итоге в Милане? Как давно Вы там живете и служите?
После института я подучил английский, выиграл конкурс для молодых специалистов и поехал учиться и работать в Англию. Затем, проработав какое-то время в международной компании, попал на длительный проект в Италию. Тогда я был уже верующим, но не воцерковленным. В Италии серьезно воцерковился и живу здесь уже четверть века. Священником служу почти 12 лет. До этого пел и читал на клиросе, был послушником, стал монахом, был иеродиаконом.
Как Вы вышли на монашеский путь?
К монашеству призывает Господь, но решение принимаешь ты сам. Тем более, когда понимаешь, что придется жить и служить в миру, поскольку здесь нет монастырей и никто тебя не будет содержать. У меня перед глазами был пример настоятеля нашего храма, архимандрита Димитрия (Фантини). Он коренной итальянец, в сане уже 45 лет, стал православным полвека назад, был хорошим ортопедом-хирургом, стал иеромонахом в возрасте около сорока лет и еще несколько лет продолжал одновременно и работать, и служить. Я понял, что с Божией помощью все это возможно.
И у меня был примерно такой же путь. Стать монахом и священником – это ответственный шаг. В моем случае на это повлиял и архимандрит Наум (Байбородин) из Троице-Сергиевой лавры. Я твердо понимал, что на все это нужна Божия воля, и приехал к нему за благословением на монашество. Исповедался, мы долго и подробно говорили с отцом Наумом об Италии. Он благословил меня и сразу подарил требник и еще 30 килограммов книг, стопками которых была наполнена его келия. Вот такое было благословение отца Наума, которое мне, конечно, очень помогло и до сих пор помогает. Я ему очень и очень благодарен. В дальнейшем книги эти мне, конечно же, пригодились в учебе.
В Милане Вы служите в храме святых Сергия Радонежского, Серафима Саровского и Викентия (Сарагосского). Как так получилось, что у вашего храма сразу три покровителя? И почему именно эти святые?
Отец Димитрий (Фантини) является настоятелем нашего прихода с 1985 года. Он всегда очень любил Русскую Церковь и русских святых и еще до своего православия, в 1970-х, не раз бывал в паломничествах в России. Первый храм общины был в съемном помещении. Он посвятил его святым Сергию и Серафиму как главным русским святым. Потом мы переехали в храм, где сейчас служит наша община. Это остаток женского монастыря святого Викентия (Сарагосского) в центре Милана, который находится на этом месте с IX века. Исторически в Милане эту церковь знают, как «San Vincenzino». Это раннехристианский мученик IV века. В течение предыдущих веков это всегда было местом святого Викентия, и нам не хотелось его исключать, поэтому к святым покровителям храма добавился и он. В приходе мы отмечаем его память, у нас есть его икона в иконостасе. Конечно, мы очень почитаем и святителя Амвросия Медиоланского. Он самый ближайший к нам православный святой: его базилика, где хранятся мощи святителя, находится совсем недалеко от нашего храма, метрах в пятистах.
Храм свв. Сергия Радонежского, Серафима Саровского и Викентия (Сарагосского)
Где ваш приход служит в день памяти святого Амвросия Медиоланского?
По-разному получается. В Милане есть второй приход РПЦ, как раз посвященный святителю Амвросию. Они стараются организовывать Литургию в его базилике Сан-Амброджо. Но не всегда это удается. По будням это можно сделать, а в субботы и воскресенья уже не позволят. У нас есть икона и частица мощей святителя, и мы служим либо там, либо у нас.
В Милане также находится глава равноапостольной Феклы Иконийской?
Да. В Миланском соборе. Там иногда можно служить акафисты и просто прийти помолиться. Сейчас вход в этот собор сделали платным. Хотя в придел, где находится глава святой Феклы, пока можно зайти бесплатно, но организовать службу становится всё труднее.
По Вашим наблюдениям, сейчас итальянцы еще сохраняют свою веру, или материальный мир все больше захватывает их?
Конечно, старое поколение уходит на глазах. Вот уже 20 с лишним лет я это наблюдаю. Я приехал в город, в котором по воскресеньям были полностью закрыты все магазины, включая даже продуктовые. Мне кажется, если мы считаем себя православной страной, нам можно было бы этому у них поучиться. Так вот, в то время все было закрыто по воскресеньям, потому что для людей это был день Божий, и нужно было обязательно быть в церкви. А все работы были просто запрещены. Я это прекрасно помню. Но постепенно, с начала 2000-х годов, все это начало поступательно уходить. И сейчас то поколение тоже уходит, хотя итальянцы и живут довольно долго. Сейчас в их церквях гораздо меньше молодежи и больше видишь вот этих оставшихся бабушек, которые каждый день стараются ходить в церковь на мессу. Когда я начинаю им рассказывать про православие, например, что у нас есть обязательные правила поста и Исповеди перед Причастием, они отвечают, что все это прекрасно помнят из своего детства. Мы сейчас не будем говорить о разнице в догматах, о том, как они понимают Причастие. Но остается факт, что у них благоговение и строгость в отношении к нему были до середины 60-х годов, до II Ватиканского Собора, «большой перестройки». Все это сейчас ушло, вынесено на второй план и забыто.
Какие отношения у вас с католиками? Вы как-то пересекаетесь?
Пересекаться, конечно, нужно. Есть, например, устоявшиеся традиции, чтобы друг друга поздравлять с праздниками. В Милане на день святителя Амвросия проходит традиционное выступление миланского архиепископа, «речь к городу». Там присутствуют представители всех церквей. Или 1 января – благословение на грядущий год. Нам тоже нужно прийти и поздравить их. И по другим случаям мы встречаемся.
То есть все происходит мирно, и вас, как православных русских, не притесняют?
Слава Богу, пока нет. Но никогда не знаешь, как будет развиваться ситуация. Вообще русских в Милане не так много, из священников – я один.
Расскажите, пожалуйста, о том, как живет ваш приход. Кто ваши прихожане? На каких языках вы служите?
У нас очень разные прихожане. Много русских, украинцев, молдаван, белорусов, больше женщин, чем мужчин. Поскольку я единственный русский священник в округе, некоторые соотечественники приезжают с семьями из других городов и даже из Швейцарии.
По статистике, более 80% нашей эмиграции в Италии – женщины. В основном они замужем за итальянцами. У них растут дети, у которых имя и фамилия уже чаще всего итальянские. При этом эти женщины своим детям передают язык и веру, крестят их в православии, приводят в воскресную школу. Наши дети помогают нам в алтаре, читают Апостол. Они в основном билингвы, но итальянский язык для них в школе и вне семьи уже основной.
Нам, как священникам, надо обязательно хорошо знать итальянский, проповедовать на итальянском, чтобы суметь донести нашу веру. Достаточно много среди православных и коренных итальянцев, которые искали и нашли истину в нашей Церкви. Это обычно образованные люди, им нужно все объяснять, общаться с ними, принимать исповедь. Также на итальянском часто легче общаться и исповедовать прихожан из Сербии, Румынии, Грузии, Греции. Есть у нас даже православные латиноамериканцы с детьми.
Служим мы в основном на церковнославянском, но ектении у нас и на итальянском, и на молдавском. Читаем Евангелие и Апостол тоже на трех языках. Это основные языки в нашем приходе, их точно все понимают. Если человек в церкви при богослужении слышит свой язык, для него это очень важно. В этом, кстати, наше отличие, например, от Румынской Православной Церкви в Италии. Они все обычно читают только на румынском для диаспоры и не хотят ничего переводить на итальянский, даже Евангелие, многие наши соотечественники это отмечают. Мы это не поддерживаем.
Православных церквей по всей территории Италии не так много. Если в радиусе 100 километров один приход служит только по-румынски, то тем же русским, украинцам, белорусам просто некуда идти, или они чувствуют себя на службе лишними, поэтому мы с языковой точки зрения стараемся всех принять. Проповеди я тоже говорю на русском и на итальянском. Это точно все понимают. Такова специфика служения.
Много ли людей приходит к вам в приход по воскресеньям?
Да. Мы последние несколько лет вынуждены по воскресеньям служить две Литургии, раннюю и позднюю, на дополнительном престоле, потому что у нас раньше все желающие физически не помещались в наш небольшой храм, некоторые люди стояли на тротуаре и слушали Литургию через открытые двери. На две Литургии приходят обычно человек по 50. У нас есть воскресная школа, много детей. Помещений, конечно, не хватает, и мы служим две Литургии, чтобы те, кто подготовился и хочет причаститься, всегда смогли это сделать.
Вы сказали, что у вас есть прихожане среди итальянцев. Вы для них переводите какие-то духовные книги на итальянский?
Слава Богу, в католичестве в последние годы была волна интереса к православию. Поэтому про православных русских святых достаточно много напечатано на итальянском, многие духовные книги переведены, даже, например, «Несвятые святые». Много можно найти и в Интернете. Плюс – наши итальянские священники много сделали за последние 30–40 лет. Есть и переведенные последования богослужений, и все требы, переведено достаточно много. Было бы только желание у людей. Большой проблемы сейчас с этим нет.
Какая ситуация в вашей местности с монашествующими?
Наш архимандрит Димитрий всегда мечтал создать монашескую общину, где можно было бы служить. У нас нет полноценного монастыря, но получилось создать небольшую общину, скит в живописном месте, на озере в горах, ближе к Швейцарии. Место там очень красивое, мы купили помещение и сделали небольшой скит с церковью. Отец Димитрий сейчас там постоянно служит и живет, вместе с послушником и одной монахиней. Ему уже достаточно трудно в силу возраста окормлять оживленный приход. Мы же со вторым священником стараемся принять на себя основной поток людей в Милане и окрестностях. В храме нам помогает вторая монахиня нашего прихода.
Православного монастыря, как в России – с ежедневной богослужебной жизнью по уставу, в Италии мы вряд ли где-то найдем. Такого пока еще нет, но надеемся, с Божией помощью, что когда-нибудь здесь появится достаточное количество монашествующих, возможность их окормлять и организовать полноценный монастырь.
Отец Силуан, удается ли Вам посещать в Швейцарии схиархимандрита Гавриила (Бунге)? Расскажите, пожалуйста, о нем.
Да, конечно. Всем приходом мы стараемся его не посещать, он сам об этом просит. Все-таки он живет в уединении. Но иногда он сам просит меня приехать, и я всегда приезжаю с большим удовольствием. Он пытался уйти от мира, живя в труднодоступном месте. Но в итоге к нему приходится записываться, у него каждый день расписан по часам. Такая ситуация длится у него годами, потому что приезжает очень много людей со всей Европы: паломников, тех, кто хочет поговорить и просить его духовного совета и благословения, просто любопытных. Его иногда по-человечески жаль, потому что он подвижник. Ему тоже нужны покой и молитва, поэтому мы стараемся не переборщить в этом смысле.
Со схиархимандритом Гавриилом (Бунге) (стоит крайний справа)
Он много выстрадал для того, чтобы устроить свой монастырь и храм. Отец Гавриил когда-то был католическим монахом в бельгийском монастыре. И стать православным для него было огромной проблемой. Он много лет не мог открыто сказать об этом своему священноначалию и сказал это в самый последний момент, подготовив все буквально лет 15 назад, когда он был уже человеком в возрасте. Он выстрадал православие. В Европе очень мало православных монастырей. Поэтому к нему тянутся и вокруг него собираются православные европейцы. Он долгое время жил один, но сейчас в его скиту уже пять монашествующих: французы, немцы, швейцарцы. Сам он немец. Он прекрасно говорит на многих языках и окормляет людей из разных стран. К нему люди тянутся и видят истину православия. Многие только благодаря его примеру становятся православными. Сам он человек, конечно, очень духовный, добрый, помогает многим людям. Для западных европейцев часто проще какие-то вещи обсудить с ним по близости менталитета, чем с нами, русскими священниками. И в этом его большая роль для всего православия в Западной Европе.
Напоследок что бы Вы хотели пожелать прихожанам Сретенского монастыря?
Хотел бы пожелать сохранять дух монастыря. Сретенский монастырь хранит особый дух: доброжелательности, желания помочь и принять, элементарной вежливости и учтивости в самом хорошем смысле этого слова. Наверное, во многом это наследие владыки Тихона (Шевкунова), митрополита Крымского и Симферопольского. Но не только его, потому что здесь выросло уже целое поколение монахов. И, конечно же, чувствуется благодатная помощь святого покровителя монастыря, священномученика Илариона (Троицкого). Это проявляется во многом: и в человеческом общении, и в отношении преподавателей к учащимся в Академии, и даже в монастырских службах, которые организовываются благочинным, иеромонахом Афанасием (Дерюгиным) – по-доброму, спокойно, с пониманием, что сослужащие могут не знать какой-то местной специфики. Такое редко встретишь в других монастырях и учебных заведениях. Считаю, что нужно обязательно это бережно хранить.
Нужно хранить православие, быть внимательными к духовным наставлениям старцев и исповедников веры. Все это я всем прихожанам очень бы советовал ценить. Потому что часто мы ищем чего-то новенького и интересного на стороне, а «что имеем – не храним, потерявши – плачем». Так нередко бывает. И помимо того, что это нужно хранить, нужно уметь и передавать этот дух окружающим в своей мирской жизни, как сказано в Евангелии: «Вы – свет мира. Не может укрыться город, стоящий на верху горы. И, зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме» (Мф. 5: 14–15).
Благодарю Вас, отец Силуан!
|
